Феликс Кохрихт
журналист, культуролог, коллекционер
СЕРГЕЙ КНЯЗЕВ,
ОН МЕЖДУ НАМИ ЖИЛ…
Сразу же после кончины Сергея моя Князевиана пополнилась двумя единицами хранения.
Вербальной и живописной.
И текст, и картина свидетельствуют о незаурядном творческом потенциале.
Их разделяют тридцать лет.
Князев только-только перешагнул свой пятидесятилетний рубеж …
Я был на сережиной свадьбе в 1984 году – к тому времени он уже побывал в вундеркиндах.
Вскоре и у него родились дети. Их нынче пятеро.
Я приступал к этим заметки трижды.
Признаюсь, они даются мне не легко.
Друзья и коллеги знают, что обычно пишу споро - профессия, однако.
А про Сережу начинаю уже в четвертый раз и чувствую, что лучше бы я выговорился
на поминках или в два последующих вечера с теми, кто, как и я,
ищет облегчения в стакане и беседе…
Почему же мне так трудно найти нужные слова?
Может быть потому, что они обязательно должны быть правдивыми.
Не хватает смелости и совести.
Я говорю о себе.
Теперь о том, с чего я начал.
О КАРТИНЕ
Тридцать лет назад Сережа, часто бывавший в нашей квартире на Успенской угол Заславского, подарил нам «Семейный портрет в интерьере».
Он изобразил нас среди…
Вернее в Среде, а она в конце 70-х минувшего века заменяла ( замещала?) нам Страну.
На большом полотне -Татьяна и я на фоне работ из нашего собрания - с кошками Глазастиком и Агафьей, собачкой Аявриком и Фикусом. Вот такой сюжет.
Картина маслом.
В нашей тесноватой квартире, в то время завешанной картинами от потолка до пола, преобладали работы, как признанных мастеров: Межберга, Островского, Дульфана, Егорова, Соколова, так и тех, кого «искусствоведы в штатском» тогда называли «абстракционистами», а Сергей Князев спустя тридцать лет нарек Вторым Одесским авангардом.
Ануфриев, Стрельников, Хрущ, Ястреб, Маринюк, Басанец ,Сычев, затем Рахманин, Макоев…Позднее - Ройтбурд, Рябченко, Лыков, Лисовский…
В последние годы жизни Князев писал о них с почтением и любопытством, не включая и себя в Контекст, как бы не замечая ,что и сам он – неотъемлемая и важная часть Одесского Нового искусства.
Что без него оно не полно.
Впрочем, может быть, Сережа и знал о себе все, знал свою Цену, но в силу редкой деликатности и совестливости гнал от себя то, что считал и гордыней, и суетой сует..
Далеко не все из нас – тех, кто полагает себя деятелем либо собирателем Одесского Авнгарда - первого, второго, третьего..(Третьего - не дано!?). Далеко не все сумели сполна и вовремя определить и оценить место Сергея Князева в ряду тех, кто создавал Одесское Новое Искусство и кто его осмысливал и определял.. …Так вот - о Картине… Она была написана в любимой тогда сережиной манере Русского кубизма, но вовсе не являлась стилизаций, а содержала и инновации (линейная композиция сочеталась с ощутимой глубиной второго плана), и удивляла тщательностью письма - вовсе нехарактерной для тогдашней художественной молодежи. По габаритам холст не вписывался в интерьер, да и нам в ту пору жанр семейного портрета не внушал особого почтения… Через несколько лет при очередной перевеске работ мы решили: пусть эта картина год-другой поживет в другом - более просторном доме, у наших друзей… Признаюсь. Вскоре я позабыл о ней, о нашей молодости, о наших первых кошках, о Сереже и его щедром подарке…Не забыл, а позабыл…
Неужели потребовалось…
Сегодня картина Сергея Князева – перед моими глазами, вновь в нашем собрании.
Он вернулся к нам и, быть может, поймет и простит нас.
Татьяна, которая всегда любила и ценила Сережу, в последние месяцы виделась с ним чаще, чем за прошедшие годы - он бывал у нас на новой квартире, написал статьи для каталога выставки работ из коллекций Ф.Кохрихта и А.Дымчука, мы общались на выставках. Так вот она поразила меня вчера, когда Слава Выродов переслал нам материалы с сайта с горькими откликами на смерть Князева…
Таня всмотрелась в его фото и сказала: «Разве Сережа носил бороду?»
Она запомнила его двадцатилетним - таким, каким он весной 1979 года втащил на пятый этаж картину, переливающуюся яркими красками.
Эти краски удивительным образом не потускнели и не посыпались за тридцать лет, холст не обвис, а ведь далеко не все работы тех лет выдержали испытание временем - и в прямом, и в переносном смысле…
О ТЕКСТЕ
Долгая и славная жизнь предстоит, я уверен, не только картинам Князева, но и текстам, в которых реализовался его творческий потенциал. Друзьям Сергея необходимо срочно и тщательно собрать его вербальное наследие - и увидевшее свет, и содержащееся в рукописях, записках, рабочих тетрадях, вспомнить и зафиксировать беседы с ним в разные годы.
Историкам современного искусства, критикам, литературоведам еще предстоит осмыслить его наследие и дать ему оценку.
Уже сегодня ясно, что Сергей Князев-в числе самых самобытных, самых талантливых и ярких личностей Второго одесского Авангарда.
Еще одно тому свидетельство - статья Сергея в каталоге недавней киевской выставки Александра Ройтбурда «2х3.Музейный формат». Она посвящена работе, героем которой является Пушкин. Разумеется, не хрестоматийное «Наше Все», а проекция лукавого и изощренного Ройтбурда на жизнь и творчество поэта.
Этот каталог Шура целую ночь вез из Киева в Одессу – он поспел к похоронам Сергея, которого он полагает своим чуть ли не единственным другом в нашем общем городе.
Думаю, многие из нас в эти дни его поймут…
Я ищу предшественников художника Князева в истории одесского изобразительного искусства. Прямых не нахожу, но можно было бы полагать ими Егорова и Ацманчука, которые сразу же определили в мальчике будущего мастера и собеседника…
Зато вижу истоки его литературного творчества у молодого Олеши и старика Катаева. Оба земляка в соответствующие времена более всего ценили не сюжет, не композицию, а Игру… Можно назвать ее - Игрой в Бисер (знаю, что Сережа был поклонником Гессе), но можно – и в Дребезги Алмазного венца...
ЗАВЕРШУ ЭТИ ЗАМЕТКИ ФРАГМЕНТОМ ТЕКСТА ИЗ ПОСЛЕДНЕЙ СТАТЬИ СЕРГЕЯ КНЯЗЕВА:
«ДЛЯ ПУШКИНА НЕ БЫЛО НЕДОСТУПНОГО И ВСЕ, ЧЕГО ОН КАСАЛСЯ, ПОСЛЕ НЕЛЬЗЯ УЖЕ БЫЛО СДЕЛАТЬ ЛУЧШЕ.СЮДА ЖЕ ОТНОСИТСЯ И ЕГО СМЕРТЬ, НЕРАЗГАДАННАЯ И ВЕЛИКАЯ,ОЧЕНЬ ПОХОЖАЯ НА ЕГО ПРОИЗВЕДЕНИЯ».
Феликс Кохрихт
9 февраля 2009
Одесса