«Картинный зал души» Василия Коровенко

Искусствовед Ирина Тимохова

Тайна окружает жизнь и творчество Василия Коровенко. Сегодня из небытия возвращаются к нам его работы, благодаря стараниям галереи «Тритон» и при полном невмешательстве со стороны самого художника, всю жизнь ненавидящего активные действия. Начало творческой деятельности В. Коровенко, выпускника художественного училища им. Грекова, совпало с годами общественного андеграунда 60-70-х годов, уже прошедшего столетия. Сам художник в позу борца за свободу не становился, крамольных работ не писал. Его интимные произведения не представляли собой оппозиции соцреализму, но, как вспоминал Михаил Шемякин: «Нас за простые натюрморты бросали в психушки, или отправляли в отдаленные места».

Непросто было молодым художникам отстаивать своё право на собственный выбор и творческую свободу, непросто было входить в самостоятельную жизнь, самовыражаться. Тем, кто не хотел подчиниться принятым правилам игры и «плыть» в водах соц. реализма, оставалось одно: сидеть тихо и не высовываться. Творческая жизнь В. Коровенка скукожилась до замкнутой мастерской. Он просто работал, уходил с поверхности художественной жизни в глубину, взращивая «цветок теплицы», далекий от суетной обыденности. Лишенный заказов он продолжал работать, нередко голодая, страдая от одиночества, но, не выпуская кисти из рук, добиваясь одному ему ведомых задач и целей. О трудностях его материального положения говорят дешевые материалы его работ: вместо холста – старая скатерть, фанера, ДСП. Но все же вопрос «Кто обрек его на неизвестность? - Чиновники от искусства или обстоятельства жизни?» - остается открытым. О работах В. Коровенко можно сказать, что они предпонятны, так как рассказ в них отсутствует, отвергнута определенность образов, - но это вопрос формы, приема. Художник оставляет свои работы без названия, давая зрителю полную свободу их «прочтения». Он предлагает свое видение, условную игру, правила которой не оговорены, но очевидны и творцу и зрителю. Как считал И. Бергман: «Художники - счастливые люди, Они могут создать свой идеальный мир и в нем жить».

В. Коровенко пытается выйти из состояния одиночества в мир красоты, обращаясь к дорогим ему ХVШ – Х1Х векам. Его герои живут медленной жизнью призраков, теней прошлого. Вытянутые по горизонтали работы художника образуют серию. В каждой картине лишь намек, отколовшаяся часть живописного единства. «Представление картин высшему обществу» - так можно обозначить их сюжет. Действие переносится из интерьера на городскую площадь. В работах художника звучит острая тоска по исчезнувшим эпохам, когда искусство было не на задворках жизни, а имело множество покровителей и ценителей. Когда всякая приобретенная картина кем–либо из «охотников» доставляла удовольствие другим любителям и знатокам. В этом эфемерном мире - «театре для себя» - появляются прекрасные дамы и кавалеры, образы-призраки, готовые исчезнуть от первого громкого возгласа.

«Темперность» масляной живописи, приглушенная охристо-зеленоватая цветовая гамма, «фронтальность» и плоскостность композиционного решения, незаконченность - все «работает» на создание картины, напоминающей старинную фреску. Так рождается стиль эскиза, требующий включенности нашего воображения. Подобные работы учат понимать разницу между сделанной частью и законченной. Законченная вещь может не быть сделанной совсем и наоборот. В самом цвете, в самой краске художник любит красоту не только декоративную, но красоту символическую, выявляющую миры угадываний и предчувствий. Его любимый голубой цвет мистический, как бы сочетающий поэтическую мечту и реальность, тоску и надежду. В этом художник проявляет близость к символистам, эстетике «Голубой Розы».

Картины круглой формы – тондо - это своеобразный спектакль первого появления «из тьмы былого» (из черного фона), появления от небытия к бытию, от отсутствия к присутствию дам и кавалеров прошлых эпох. А еще есть в работах художника и обаяние наива. Как сказал поэт:

«Он лепет из опыта лепит,
И опыт из лепета пьет».
О. Мандельштам.

Любая картина В. Коровенко придуманная, ненастоящая, волшебная.
Некая приподнятая, торжественная интонация сохраняется во всем. Чтобы передать «картинный зал души» художнику необходимо «тихое пристанище», а не «союз оборонительный и наступательный» с самим собой. Однако и последний имеет место: иногда, словно какой-то бес вселяется в мастера и тогда он в ярости набрасывается на свои произведения и беспощадной рукой дерзкого граффити что-то черкает шариковой ручкой поверх написанного, В этом проявляется его страстное отношение к своему делу, волнующему, противоречивому, как и его характер. Чрезвычайная, острохарактерная выразительность стиля В. Коровенка отчасти сравнима с «безумцами» творческой идеи (священный род безумия), как Ван Гог и М. Врубель: во всем та же одержимость работой, полное растворение в творчестве и отторжение от мелкого, житейского, постороннего. Его образы рождаются из летучих свободных мазков, лишь постепенно обретающих некоторую материальность. Они не завершены. Но ведь умолчание в живописи, как и пауза в музыке, – не пустота, которую надо заполнить. Молчание чревато смыслом. Если умолчал художник о чем –то, значит это так и нужно, так он хотел. Само ощущение тайны – есть послание идущее от художника к зрителю. Это страстная исповедь поэта, рассказывающая оттенками мерцающих туманов легенду неутоленной грусти и неутомимой мечты.